Неточные совпадения
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных местах проваливался под ногами, в других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что
с трудом мы сами пробирались; лошади
падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то
с пеною прыгая по черным
камням.
За спиною Самгина, толкнув его вперед, хрипло рявкнула женщина, раздалось тихое ругательство, удар по мягкому, а Самгин очарованно смотрел, как передовой солдат и еще двое, приложив ружья к плечам, начали стрелять. Сначала
упал, высоко взмахнув ногою, человек, бежавший на Воздвиженку, за ним, подогнув колени, грузно свалился старик и пополз, шлепая палкой по
камням, упираясь рукой в мостовую; мохнатая шапка свалилась
с него, и Самгин узнал: это — Дьякон.
Он
спал на голой земле и только в сильные морозы позволял себе укрыться на пожарном сеновале; вместо подушки клал под головы́
камень; вставал
с зарею, надевал вицмундир и тотчас же бил в барабан; курил махорку до такой степени вонючую, что даже полицейские солдаты и те краснели, когда до обоняния их доходил запах ее; ел лошадиное мясо и свободно пережевывал воловьи жилы.
— Да уж и попало-с, не в голову, так в грудь-с, повыше сердца-с, сегодня удар
камнем, синяк-с, пришел, плачет, охает, а вот и заболел.
И шесть
камней разом вылетели из группы. Один угодил мальчику в голову, и тот
упал, но мигом вскочил и
с остервенением начал отвечать в группу
камнями.
С обеих сторон началась непрерывная перестрелка, у многих в группе тоже оказались в кармане заготовленные
камни.
— Так вы сзади? Они правду, стало быть, говорят про вас, что вы
нападаете исподтишка? — обернулся опять Алеша, но на этот раз мальчишка
с остервенением опять пустил в Алешу
камнем и уже прямо в лицо, но Алеша успел заслониться вовремя, и
камень ударил его в локоть.
Но когда настал час — «пришли римляне и взяли», она постигла, откуда
пал неотразимый удар, встала, сняв свой венец, и молча, без ропота, без малодушных слез, которыми омывали иерусалимские стены мужья, разбивая о
камни головы, только
с окаменелым ужасом покорности в глазах пошла среди павшего царства, в великом безобразии одежд, туда, куда вела ее рука Иеговы, и так же — как эта бабушка теперь — несла святыню страдания на лице, будто гордясь и силою удара, постигшего ее, и своею силою нести его.
Я — за ними, по траве, чтобы не слышно. Дождик переставал. Журчала вода, стекая по канавке вдоль тротуара, и
с шумом
падала в приемный колодец подземной Неглинки сквозь железную решетку. Вот у нее-то «труженики» остановились и бросили тело на
камни.
Внутри фанзы, по обе стороны двери, находятся низенькие печки, сложенные из
камня с вмазанными в них железными котлами. Дымовые ходы от этих печей идут вдоль стен под канами и согревают их. Каны сложены из плитнякового
камня и служат для спанья. Они шириной около 2 м и покрыты соломенными циновками. Ходы выведены наружу в длинную трубу, тоже сложенную из
камня, которая стоит немного в стороне от фанзы и не превышает конька крыши.
Спят китайцы всегда голыми, головой внутрь фанзы и ногами к стене.
Спуск
с хребта был не легче подъема. Люди часто
падали и больно ушибались о
камни и сучья валежника. Мы спускались по высохшему ложу какого-то ручья и опять долго не могли найти воды. Рытвины, ямы, груды
камней, заросли чертова дерева, мошка и жара делали эту часть пути очень тяжелой.
Любовь Андреевна(глядит в окно на сад). О, мое детство, чистота моя! В этой детской я
спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною каждое утро, и тогда он был точно таким, ничто не изменилось. (Смеется от радости.) Весь, весь белый! О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя… Если бы снять
с груди и
с плеч моих тяжелый
камень, если бы я могла забыть мое прошлое!
Только что чайник повесили над огнем, как вдруг один
камень накалился и лопнул
с такой силой, что разбросал угли во все стороны, точно ружейный выстрел. Один уголь
попал к Дерсу на колени.
В этот промежуток дня наш двор замирал. Конюхи от нечего делать ложились
спать, а мы
с братом слонялись по двору и саду, смотрели
с заборов в переулок или на длинную перспективу шоссе, узнавали и делились новостями… А солнце, подымаясь все выше, раскаляло
камни мощеного двора и заливало всю нашу усадьбу совершенно обломовским томлением и скукой…
Листок
с столбцом бойких строчек, набросанных рукою брата,
упал сюда, как
камень в застоявшуюся воду…
В это время перед самой ротой мгновенно вспыхнуло пламя, раздался ужаснейший треск, оглушил всю роту, и высоко в воздухе зашуршели
камни и осколки (по крайней мере секунд через 50 один
камень упал сверху и отбил ногу солдату). Это была бомба
с элевационного станка, и то, что она
попала в роту, доказывало, что французы заметили колонну.
Да, он никогда об этом не думал. Ее близость доставляла ему наслаждение, но до вчерашнего дня он не сознавал этого, как мы не ощущаем воздуха, которым дышим. Эти простые слова
упали вчера в его душу, как
падает с высоты
камень на зеркальную поверхность воды: еще за минуту она была ровна и спокойно отражала свет солнца и синее небо… Один удар, — и она всколебалась до самого дна.
— Представьте, — остановился он предо мною, — представьте
камень такой величины, как
с большой дом; он висит, а вы под ним; если он
упадет на вас, на голову — будет вам больно?
С души словно
камень тяжелый
упал.
С отъездом Годневых у Калиновича как
камень спал с души, и когда Полина
с княжной, взявшись под руки, стали ходить по зале, он присоединился к ним.
Я познакомился
с ним однажды утром, идя на ярмарку; он стаскивал у ворот дома
с пролетки извозчика бесчувственно пьяную девицу; схватив ее за ноги в сбившихся чулках, обнажив до пояса, он бесстыдно дергал ее, ухая и смеясь, плевал на тело ей, а она, съезжая толчками
с пролетки, измятая, слепая,
с открытым ртом, закинув за голову мягкие и словно вывихнутые руки, стукалась спиною, затылком и синим лицом о сиденье пролетки, о подножку, наконец
упала на мостовую, ударившись головою о
камни.
— Господа, это ошибка! — повторил Форов. — Михаил Андреевич жив, а это
упал с моста и до смерти расшибся Водопьянов. Его лошадь чего-то испугалась и слетела
с ним вместе под мост на
камни с восьмисаженной высоты. И вот он: смотрите его: да, он и лошадь мертвы, но его мальчишка дает еще признаки жизни.
Оленин еще был сзади, когда старик остановился и стал оглядывать дерево. Петух тордокнул
с дерева на собаку, лаявшую на него, и Оленин увидал фазана. Но в то же время раздался выстрел, как из пушки, из здоровенного ружья Ерошки, и петух вспорхнул, теряя перья, и
упал наземь. Подходя к старику, Оленин спугнул другого. Выпростав ружье, он повел и ударил. Фазан взвился колом кверху и потом, как
камень, цепляясь за ветки,
упал в чащу.
«
С коротким криком он
пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твердый
камень…
Но он
спал, когда поезд остановился на довольно продолжительное время у небольшой станции. Невдалеке от вокзала, среди вырубки, виднелись здания из свежесрубленного леса. На платформе царствовало необычайное оживление: выгружали земледельческие машины и
камень, слышалась беготня и громкие крики на странном горловом жаргоне. Пассажиры-американцы
с любопытством выглядывали в окна, находя, по-видимому, что эти люди суетятся гораздо больше, чем бы следовало при данных обстоятельствах.
В сумраке вечера, в мутной мгле падающего снега голоса звучали глухо, слова
падали на голову, точно
камни; появлялись и исчезали дома, люди; казалось, что город сорвался
с места и поплыл куда-то, покачиваясь и воя.
И
с этим, увидя растворенный канцелярский шкаф, он быстро вскочил в него и захлопнул дверцы; а между тем в комнату через разбитые окна еще ожесточеннее
падали камни. У самого черта вырвался крик ужаса и отчаяния.
Люди бегут,
падают, опять бегут и стараются собрать веревки. Наконец лодки привязаны, палатка поймана. В это время
с моря нашла только одна большая волна.
С ревом она рванулась на берег, загроможденный
камнями. Вода прорвалась сквозь щели и большими фонтанами взвилась кверху. Одновременно сверху посыпались
камни. Они прыгали, словно живые, перегоняли друг друга и, ударившись о гальку, рассыпались впрах. На местах падения их, как от взрывов, образовывались облачка пыли, относимые ветром в сторону.
Она вела себя неспокойно, все время вертелась, задирая хвост кверху, прыгала
с одной ветки на другую и вдруг совершенно неожиданно
камнем упала в траву, но вскоре опять появилась на одной из нижних ветвей дерева.
От него пошла большая волна, которая окатила меня
с головой и промочила одежду. Это оказался огромный сивуч (морской лев). Он
спал на
камне, но, разбуженный приближением людей, бросился в воду. В это время я почувствовал под ногами ровное дно и быстро пошел к берегу. Тело горело, но мокрая одежда смерзлась в комок и не расправлялась. Я дрожал, как в лихорадке, и слышал в темноте, как стрелки щелкали зубами. В это время Ноздрин оступился и
упал. Руками он нащупал на земле сухой мелкий плавник.
Путевой нитью нам служила тропа. Итти по ней тяжело: угловатые
камни, грязь и ямы
с водою делают дорогу эту тернистым путем. Навстречу нам попались двое полесовщиков
с тремя худотелыми конями. Их лошади то и дело оступались,
падали на передние колени, тяжело вздыхали,
с трудом вытаскивали ноги из решетин между корнями и, спотыкаясь, шли дальше.
Он вскакивал и
с криком бросался вперед и бежал до тех пор, пока обессиленный опять не
падал на
камни.
Вдруг послышался грохот, — разбилось оконное стекло,
камень упал на пол, близ стола, где сидел Передонов. Под окном слышен был тихий говор, смех, потом быстрый, удаляющийся топот. Все в переполохе вскочили
с мест; женщины, как водится, завизжали. Подняли
камень, рассматривали его испуганно, к окну никто не решался подойти, — сперва выслали на улицу Клавдию, и только тогда, когда она донесла, что на улице пусто, стали рассматривать разбитое стекло.
Петр. Что ты! У меня сердце
упало, ровно кто меня
камнем в грудь-то ушиб. А ведь я
с тятенькой опять говорил.
Часто-часто среди ночной тишины обрывался
камень от уступа и
падал с оглушительным стоном в жадные объятия бездны…
Когда Илья,
с узлом на спине, вышел из крепких ворот купеческого дома, ему показалось, что он идёт из серой, пустой страны, о которой он читал в одной книжке, — там не было ни людей, ни деревьев, только одни
камни, а среди
камней жил добрый волшебник, ласково указывавший дорогу всем, кто
попадал в эту страну.
Он оттолкнулся от дерева, — фуражка
с головы его
упала. Наклоняясь, чтоб поднять её, он не мог отвести глаз
с памятника меняле и приёмщику краденого. Ему было душно, нехорошо, лицо налилось кровью, глаза болели от напряжения.
С большим усилием он оторвал их от
камня, подошёл к самой ограде, схватился руками за прутья и, вздрогнув от ненависти, плюнул на могилу… Уходя прочь от неё, он так крепко ударял в землю ногами, точно хотел сделать больно ей!..
Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись
с близкого дерева, старый черногрудый воробей
камнем упал перед самой её мордой — и весь взъерошенный, искажённый,
с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направлении зубастой раскрытой
пасти.
— Черепицы,
камни, палки, — говорил он сквозь смех, — в те дни и в том месте действовали самостоятельно, и эта самостоятельность неодушевленных предметов сажала нам довольно крупные шишки на головы. Идет или стоит солдат — вдруг
с земли прыгает на него палка,
с небес
падает камень. Мы сердились, конечно!
Остров
спит — окутан строгой тишиною, море тоже
спит, точно умерло, — кто-то сильною рукой бросил
с неба этот черный, странной формы
камень в грудь моря и убил в ней жизнь.
На этом маленьком теле — много больших вещей: велик золотой перстень
с камеей на безымянном пальце левой руки, велик золотой,
с двумя рубинами, жетон на конце черной ленты, заменяющей цепочку часов, а в синем галстуке слишком крупен
опал, несчастливый
камень.
В
камнях два рыбака: один — старик, в соломенной шляпе,
с толстым лицом в седой щетине на щеках, губах и подбородке, глаза у него заплыли жиром, нос красный, руки бронзовые от загара. Высунув далеко в море гибкое удилище, он сидит на
камне, свесив волосатые ноги в зеленую воду, волна, подпрыгнув, касается их,
с темных пальцев
падают в море тяжелые светлые капли.
На тротуаре в тени большого дома сидят, готовясь обедать, четверо мостовщиков — серые, сухие и крепкие
камни. Седой старик, покрытый пылью, точно пеплом осыпан, прищурив хищный, зоркий глаз, режет ножом длинный хлеб, следя, чтобы каждый кусок был не меньше другого. На голове у него красный вязаный колпак
с кистью, она
падает ему на лицо, старик встряхивает большой, апостольской головою, и его длинный нос попугая сопит, раздуваются ноздри.
Это инстинктивное стремление бывает так сильно, что не видавши трудно поверить: несмотря на ужасную быстрину,
с которою летит спертая полая вода, вырываясь в вешняках или спусках из переполненных прудов, рыба доходит до самого последнего, крутого падения воды и, не имея уже никакой возможности плыть против летящего отвесного вниз каскада — прыгает снизу вверх; беспрестанно сбиваемые силою воды,
падая назад и нередко убиваясь до смерти о деревянный помост или
камни, новые станицы рыб беспрестанно повторяют свои попытки, и многие успевают в них, то есть
попадают в пруд.
Сделали клич команде обер-гофкомиссара, велели ей идти цепью, одному в нескольких шагах от другого, чтобы не сбиться
с дороги и не
попасть в Фонтанку, и в таком гусином порядке двинулись к квартире Липмана, на берег Невы. Выдираясь из развалин, не раз
падали на груды
камня.
Они отобрали два горшка
с геранью, литографский
камень, ножи и все отнесли в кухню. Испуг окружающих передался Александре Михайловне. Она все больше
падала духом.
Но кто же решится бросить
камень в этих несчастных, чтобы заставить их
упасть с высоты, на которую они взмостились
с такими трудами, имея в виду общую пользу?
Когда я осталась одна, у меня точно
камень спал с груди. Степа сразу принес
с собою то, чего ни во мне, ни около меня и в помине не было: чистый воздух, честные и добрые слова.
Слышалось изредка, когда проезжали мимо ущелий, как где-то
с высоты
падала вода и шлепала по
камням.
У князя точно
камень спал с души.
Он не видал этих птиц, когда они подлетали, тянувшись по небу шнурочков; один Бер видел, как этот шнурок все подвигался в треугольник, состоящий из отдельных точек, расположенных как
камни, обозначающие могилу араба, похороненного среди песчаной Сахары, и когда
с неба неожиданно
упало это резкое, заунывное турчанье, оно для Истомина было без сравнения страшнее слова матери, которое нарушало покой ночи осужденного на смерть.